Абдрашитова Ирина Июнь 19th, 2010
Хайку (хокку) – жанр японской лирической поэзии. Трехстишие хайку обладают устойчивым метром. В каждом стихе определенное количество слогов: пять в первом и третьем, семь во втором.
Например:
О, проснись, проснись!
Стань товарищем моим,
Спящий мотылек!
(Басё)
Хайку сродни японской живописи, где очень ограниченным количеством деталей, призванные художником для воспроизведения только главного, рисуется законченная картина.
Практически все детали в японской живописи имеют символическую нагруженность, так орхидея обозначает весну, бамбук – лето, хризантема – осень, слива – зиму и т.д. В свою очередь, весна – это символ женственности, лето – мужественности, а зима – символ космического значения, выражение возрождения и непрерывности жизни.
Так и хайку: одним-двумя чертами поэт набрасывает целую картину!
Хайку – это форма для наикратчайшего выражения или психологического состояния автора, или состояния окружающего мира, или отношения автора к миру.
В хайку как бы сталкиваются три измерения реального мира, чтобы через столкновение было донесено нечто иное, что заслуживает остаться на века.
Я предлагаю попробовать сочинить собственные хайку с добавлением собственной интерпретации в два-три предложения с неизменным философским смыслом.
Абдрашитова Ирина Май 19th, 2010
Фазиль Искандер – абхазский писатель, всегда с пронзительным, добрым, чуть-чуть тревожным повествованием о своих героях с простыми мыслями, которые могли бы быть вписаны в любую высокомудрую философию любого мыслителя. Я его очень люблю и поэтому буду часто обращаться к его произведениям, чтобы подчеркнуть то, что составляет основу нашей жизни, но то, что порой не осознается, не вербализируется и поэтому не принимается в расчет, а хотя могло бы прояснить человека, его отношения с другими людьми, с окружающим миром.
Обращение к Искандеру я хочу начать с такого высказывания:
«У искусства всего две темы: призыв и утешение. Но и призыв, если вдуматься, тоже является формой утешения. «Марсельеза» – та же «Лунная соната», только для другого состояния. Важно, чтобы человек сам определил, какое утешение ему сейчас нужно».
Достаточно ли «призыва и утешения» для характеристики искусства? И оправдан ли акцент именно на утешении?
Абдрашитова Ирина Апрель 30th, 2010
1. Есть люди, которые в любви к себе пользуются счастливой взаимностью. Потребность любви обратно пропорциональна степени самолюбия.
2. Сила любви прямо пропорциональна квадрату ревности. Любовь увеличивается вдвое с каждым случаем ревности, потому что одновременно возрастает оценка возлюбленной (если ее любит кто-то другой) и страх ее потерять (если она может полюбить другого).
3. Любовь – это инстинкт размножения, разделенный на избирательность любящих индивидов, вычтенный из совокупности социальных отношений и возведенный в энную степень силой идеализирующего воображения.
(М. Эпштейн)
Абдрашитова Ирина Апрель 24th, 2010
«Любовь не есть выражение потребности преодолеть одиночество, но его преодоление является естественным выражением любви, признаком её присутствия. Одиночество не только не может быть источником любви, но оно – есть основа не-любви. Ведь истинное, экзистенциальное одиночество – это переживание своей отдельности, отделенности от других не столько в силу того, что ты никому не нужен, но – в силу того, что именно тебе никто не нужен, никто не интересен, кроме себя самого».
Н. Хафизова
Абдрашитова Ирина Апрель 23rd, 2010
Можно ли эту картинку отнести к иллюстрациям к мифу о пещере Платона?
взято отсюда http://sterolg.livejournal.com/136775.html
Платон. Миф о пещере
Абдрашитова Ирина Апрель 18th, 2010
«Женщине нужен тот мужчина, через кого она себя обретает, а мужчине – та женщина, через которую он себя не только не теряет, но еще полнее раскрывает себя».
«Женщине в отношениях важно, чтоб мужчина поддерживал её целостность; мужчине главное, чтоб ему не мешали, а еще лучше вдохновляли, но не нарушали уже имеющуюся целостность».
Мне кажется, что если мы соглашаемся с этими высказываниями Наталии Хафизовой, то соглашаемся с тем, что женщина без мужчины нецелостна, несовершенна, неполноценна. Так ли?
Абдрашитова Ирина Апрель 16th, 2010
Лилианна Лунгина – переводчик Эмиля Ажара (Ромен Гари), Астрид Линдгрен, Бориса Виана, мама режиссера Павла Лунгина, снявшего среди прочих фильм «Такси-Блюз», в передаче Олега Дормана «Подстрочник» обронила фразу: «Нужно сначала помочь человеку в его беде, а уж потом разбираться что к чему». По-моему, эта фраза формирует гуманное отношение к людям, ставит человека перед политическими, социальными реалиями, помогает любить мир таков, какой он есть. Мне кажется, нет ситуаций, где эта фраза не имела бы своего побудительного значения.
Абдрашитова Ирина Апрель 15th, 2010
1. Любовь – это стремление так присвоить себе волю другого человека, чтобы она оставалась совершенно свободной – и при этом желала только меня.
2. Любовь – это самогипноз. Любовь начинается с крошечной возможности или надежды быть любимым – и перерастает в ежеминутную зависимость от своего предмета.
3. Любовь – это избирательная наркотическая зависимость одной личности от другой: опьянение без вина, галлюцинация без галлюциногена.
Почему, говоря о любви, Михаил Эпштейн пишет о зависимости? Разве любящие люди не становятся более свободными?
Абдрашитова Ирина Апрель 12th, 2010
Как Вы думаете, почему нижеприведенное определение любви Михаил Эпштейн назвал циничным?
Любовь - это встреча двух калек, которые образуют одно существо, потому что не могут обойтись друг без друга. Безногий сидит на слепом и показывает ему дорогу.
Абдрашитова Ирина Апрель 2nd, 2010
Заповедь «Не убий!» является не только религиозным запретом, но и моральным предписанием. Мораль характеризуется абсолютным и безусловным содержанием и, значит, не убивать не просто предписание, но и требование. Исходя из этого краткого описания, понятно, что любое убийство будет являться аморальным, безнравственным поступком. Однако, существуют ситуации, где намеренное убийство человека является неоднозначно стоящим вне морали поступком. Например, когда убить необходимо, и убийство является единственным выходом из создавшейся ситуации. Встает вопрос лишь о выборе жертвы во имя спасения людей. Каковы критерии выбора жертвы? Можно ли при принятии решения руководствоваться так называемой «логикой меньшего зла»?
